Классическая пейзажная лирика   Современная пейзажная лирика   Галерея пейзажей   Пейзажная лирика   Антология пейзажной лирики   Каталог литературных сайтов Новости сайта  
 
 
 
 
 
 
 

Уланова Наталья«Данька Кисточкин»

Билибин Иван - Заставка к сказке «Белая уточка»
Билибин Иван
Заставка к сказке «Белая уточка»

ВСЕМ, КОГО ЛЮБЛЮ...
  
Да простят мне народные сказители...

На краю леса, в скромной избушке жил серый зайка — Данька Кисточкин. Соседей не обижал и себя в обиду не давал. Звери его в округе уважали и даже заботились по мере возможности. То собаки лохматые забегут языками почесать, так яблок ему от хозяйки принесут. Если волк на чай с баранками забредет, то капусты из деревни обязательно захватит. А уж если медведь за новым бочонком пожалует, то несет с собой бутылочку медовухи и соты медовые нарежет. Иногда заходил Петушок Золотой Гребешок косу поточить. Так у него за плечами всегда мешочек с зерном и краюха хлеба для зайца припасены.
Вот так и жил зайчик, не тужил. Морковку с картошкой сам сажал, да в лес по грибы-ягоды и дровами запастись иногда хаживал.
  
Ещё зимой Михайло Потапыч притащил ему срубленное кем-то в лесу и брошенное деревце, зная, что у мастерового зайца ничего в хозяйстве не пропадет.
Вот по весне и решил Данька Кисточкин смастерить уютную лавочку, да поставить её во дворе у крыльца.
Утирая пот со лба, немилосердно распиливал он молодую осинку.
Затеял Данька это дело еще вчера. Но вот для чего ему лавочка, он тогда еще и сам не знал. Взбрела мысль в беспокойную голову и не отпускала никак.
Ночью же, в поистине волшебном сне увидел Данька, как тёплым летним вечерком сидит на этой самой лавочке с симпатичной зайчихой и нежно обнимает её за плечико. А та в декольтированном платье до самых пят, с оголенной пушистой спинкой: красивая-я-я-я ...
Подгоняемый этим прекрасным видением, Данька ранним утром вскочил с лежанки, умылся наскоро и, на ходу перехватив морковку, спешил побыстрее закончить начатое дело.
Работа спорилась.
Данька время от времени отходил в сторонку и, любуясь результатом, довольно потирал лапки. А когда взялся прилаживать сложную досочку, так краем глаза приметил, что к нему на забор прилетела сорока Зина и застрекотала-застрекотала что-то быстрое и невразумительное...
  
  — Слушай, Зин, помедленнее, — попросил Данька свою непрошеную гостью и почему-то с трудом разогнул спину. — Что стряслось-то?
  
  — С-с-стррр-ашное стррряс-с-слось! Пора, з-з-заяц, тебе новый дом ис-с-скать!
  
  — Да что за глупости ты с утра порешь? Зачем мне новый дом, когда вот он, мой — какой ладный — стоит, — Данька довольно оглянулся на свое вполне целое и сверкающее новой краской жилище.
  
  — С-с-старррая инфорррмация! Книжек не читаешь! С-с-сррразу видно. С-с-сейчас белок тебе пррришлю, они тебе с-с-сказку почитают.
  
  — Белки... Я что, сам читать не умею? — насупился Данька. — И вообще, не до сказок мне сейчас. Не видишь, некогда мне! Лети, давай, по своим стрекочущим делам. Не мешай, когда мужчина работает.
  
  — Я-то полечу, но с-с-сказку пррро с-с-себя и лису ты напрррас-с-сно не читал!
  
  — Про лису и кого? Я не ослышался? И про меня? Ну, ты, Зина, не иначе, как гороха объелась... Забыла, что я с лисами не вожусь? Это мой дед, ты знаешь, — Данька усмехнулся, — от одной всю жизнь бегал, так у них там какая-то редкая любовь получилась. Забыл, как она там в умных книжках сейчас называется... Но это особый случай, исключение. А я реалист толстокожий. Я в такие игры не играю и в сказки не верю. Я вот женюсь скоро... Может быть...
  
  — Вот это извес-с-с-стие! — сорока аж клюв от удивления приоткрыла. Но, быстренько совладав с собой, застрекотала в прежнем невразумительном темпе: — А на ком ты, Кисточкин, женишься? Почему я не знаю?
  
Заяц растерянно почесал загривок. Он сам удивился, как такое могло слететь с его уст. Но слово не воробей... А у сороки слух хороший. Вон как она вся сразу напряглась и сосредоточилась.
  
  — Ну, напушилась, напушилась... Ну, сказал... Подумаешь... Сам пока не знаю на ком... Ну, на зайчихе какой-нибудь, разумеется. Не на лисе же вашей. А, кстати, что там всё-таки про неё и меня?..
  
  — А-а-а, интерррес-с-сно с-с-стало, — сорока самодовольно выпятила грудь и расправила крылья. — Так теперь мне некогда! С-с-совс-с-сем одичал. Даму пррринять как следует не может. В дом не пррриглас-с-с-сил, на з-з-заборрре с-с-сижу... Полетела я. Надо же заячьим мамашам новос-с-сть на хвос-с-сте принести. Пус-с-сть дочек и приданое начинают готовить. А то у нас такой хлопец подос-с-спел.
  
  — Ладно, ладно, хватит, Зин, язвить. Мы же друзья. Лучше пока никому ничего не говори. Или скажи там...этим, как их...белкам, пусть книжку занесут. Заинтересовала ты меня, старая.

Сорока скосила на зайца глаз, протрещала что-то возмущенное и улетела.
  
А Данька стоял какой-то растерянный, растревоженный, не понимая причины такого вот состояния, интуитивно чувствуя, что скоро с ним приключится что-то хорошее. Даже, наверное...очень хорошее.
  
Он пошевелил ушами, поправил усы, пощупал — на месте ли его хвост-кисточка, побарабанил немного по березовому пеньку и запрыгал себе по двору. То есть, проделал всё то, с чего начинался его обычный день. Ничего вроде не предвещало перемен... Но состояние ожидания его уже не покидало. Махнув на себя лапкой, он решил, что хватит уже витать в облаках, а лучше вновь заняться лавочкой. Всё-таки с неё начал меняться его привычный жизненный уклад.
Сразу же, как только Данька погрузился в работу, пришли белки и принесли ему книжку. Они терпеливо подождали, когда он закончит стучать молотком...
Но Данька, погруженный в свои грёзы, блаженно улыбаясь в усы, никого не видел, не слышал. Он работал. Работал на своё будущее счастье. А тут уж никому не достучаться. Извините...
Белки постояли, постояли, посовещались, затем оставили книжку с закладкой на нужной странице на крылечке и удрали собирать шишки. Но одна вдруг вернулась, достала из кармашка несколько лесных орешков и оставила их ему на обложке. А на осиновой коре нацарапала угольком "на подарение".
  
Солнце уже стояло в зените, когда Данька перестал, наконец, колдовать над своей лавочкой. Он отошел в сторону, любуясь результатом.
Лавочка действительно удалась на славу. Стояла себе под окошком этакой скромной красавицей. У зайца аж дух перехватило. Он устало прикрыл глаза и вновь увидел себя в обнимку с пригрезившейся ему обнаженной дамой.
Но Данька быстро взял себя и свои чувства в руки, сердито отогнал так не вовремя явившееся ему назойливое видение прочь, поправил усы, вытряхнул из них мелкие стружки и опилки, подмёл двор, убрал инструменты и умылся. И только после этого позволил себе присесть на лавочку. Это было блаженство...
Данька откинулся на спинку, вытянул лапки и подставил пузико ласковому солнышку. Он почему-то твердо решил, что как только закроет глаза, ему снова приснится она...
Едва смежив веки, он тут же уснул, и ему на самом деле приснился сон.

В его сне по небу летела сорока Зина и трескучим голосом прям таки вопила:
  
  — Книжки читать надо! Книжки читать надо! С-с-стыд! С-с-срррам!

Данька аж подпрыгнул, и, не открывая глаз, погрозил ей кулаком.
  
  — Ах ты, чертовка! Поймаю, весь хвост выдеру!
  
Сон никак не шел, и поэтому Данька открыл глаза, завертел по сторонам головой, не сразу сообразив, где находится. Осмотревшись, он смутился, но, быстро поняв, что никто его не видел, успокоился и с любовью погладил лавочку, затем встал и еще раз осмотрел её со стороны.
Ему так хотелось, чтобы кто-то зашёл к нему сегодня...
Так хотелось похвастаться своей деревянной красавицей. Да и если бы похвалил кто — это тоже совсем не было б лишним...
И тут он вспомнил, что должны были зайти белки, но, заметив на крыльце книжку, понял, что они уже были...

"Как-то я не так сегодня гостей встречаю. Вот стыдоба-то, а?.." — расстроился Данька.
  
   "Сороку на заборе продержал, белок не заметил..." — он ухватил книжку за её край, потянул и нечаянно рассыпал орешки.
  
Пока собирал их, увидел записку и, совершенно расчувствовавшись, выронил книжку. Ладно, не беда, жаль только с нужной странички выпала закладка.

"Ох, откуда же мне теперь читать?" — Данька расстроился окончательно.
  
Он присел на крыльце, грустно полистал красочные картинки, прочитал надпись под одной из них, затем под другой и понемногу начал читать.

Первой ему на глаза попалась сказка "Лиса и Волк".
Он читал и смеялся над проделками хитрой лисы, и даже немного жалел волка, оставшегося без хвоста...
  
"Надо же, а наш Серый никогда об этом не вспоминает, наверно стесняется..."

Следом шли сказки "Лиса и Медведь", "Лиса и Кот", "Лиса и Журавль".

Много нового и интересного узнал Данька.
  
"Эх, даже Потапычу, оказывается, от неё досталось... Надо же... Так, значит, Лиса сейчас замужем за Котом. Так чего же ей от меня нужно?.."
  
Он пролистал книжку дальше и, действительно, увидел там вроде бы даже себя, а может и вовсе не себя...
Глаза у уставшего Даньки стали слипаться.
Он заложил закладку, захлопнул книжку и пообещал себе прочесть её как-нибудь потом, не сейчас... Едва зайчишка добрел до лежанки и успел улечься поудобнее, как тут же уснул.

Проснулся он от сорочьей стрекотни.
"Так,.. активность этой особы уже начинает порядком надоедать. Это же надо, второй раз на дню снится...Или, уже не снится?"
Поняв, что выспаться у него так и не получится, Данька потянулся, махнул лапкой, да побрел себе вразвалочку к окну: надо было всё же узнать, что этой настырной бестии от него нужно в этот раз. Но пока Данька шел, услышал чьи-то тихие всхлипывания.
На лавочке, скромно подобрав роскошный хвост, сидела Лиса и тихо плакала, как самая настоящая получившая "неуд" девчонка-отличница.
Сорока же, завидев зайца, тут же сорвалась с забора и улетела так быстро, как будто бы и не было её здесь никогда. Лиса было привстала, но приметив в окне зайца, прижимая лапками потёртый чемодан, села обратно.
  
Тем временем в этом лесу самый главный его вождь и хозяин — Медведь — собрал Совет. Вот туда-то и спешила сорока: известить всех, что Лиса уже на месте, а значит: представление начинается.
Услыхав эту новость, звери заволновались и заохали. Все начали дружно жалеть зайца и всем сердцем ему сочувствовать. Вот так, вдруг, оказаться на улице, мало кому понравится. Сказку-то читали все, и сюжетная линия её была известна заранее. Первыми на выручку должны были пуститься собаки, но Медведь решил еще раз испытать судьбу и удостовериться, что книжки не врут. Провели голосование. Идти выпало собакам.

Не врали книжки... Ой, не врали!

"Однако", — подумал Медведь и напутствовал собак такими словами:
  
  — Сильно там не гавкайте, не баламутьте народ почем зря. Действуйте спокойно и без паники. Хватайте зайца подмышки и сюда — к нам. Мы его тут встретим да обогреем, а потом утешим да приголубим. И утро вечера мудренее. А потом, выкурим гадкую плутовку из чужой избы, как пить дать выкурим. Впрочем, чего это я про выпить и про выкурить? Наверно, к слову пришлось! Бегите, короче, зайца выручайте!!!
  
Собаки речь выслушали, спорить особо не стали, взмахнули хвостами и помчались наперегонки к зайцу-бедолаге, а оставшиеся звери провожали их, как героев-первопроходцев.
Волчица даже всплакнула. Волк незаметно подал ей платок, а про себя порадовался сердечности своей милой подруги.
Медведь же наказал соорудить в своей берлоге еще одно спальное место для зайца, и лично проконтролировал исполнение.
Всё шло по плану.
  
Тем временем на только что сделанной зайцем лавочке, пряча в лапках заплаканную мордочку, сидела смущенная Лиса.
Данька, немного растерявшийся Данька, всё также торчал в окне, не представляя, что же ему делать дальше. А сердечко его, постукивая и побрякивая (как ему почему-то казалось), болталось в его груди из стороны в сторону.
Данька даже придержал его лапками. На всякий случай.
Лиса же, сглотнув вдруг пересохшим горлом так и не проступившую слюну, всё готовилась и готовилась произнести Даньке заготовленную ею речь о какой-то там ледяной избушке. Причём, она откуда-то знала, что делать это надо жалобным голосочком. Но как она ни силилась вспомнить нужные слова, в голове было пусто, гулко и очень волнительно.
А тут как раз и Данька вспомнил, что уже дважды на дню был невежлив с гостями. И если проделает это и в третий раз, то прославится на весь честной лес. Улетевшая сорока постарается. За ней не заржавеет. "Впрочем, чему там, в сороке-то ржаветь?" — задумался Данька.
Его, правда, покоробило, что совершенно незнакомая лисица без спроса уселась на его новую лавочку. Но ведь он сам не так давно пожелал, чтобы к нему кто-то зашел. Вот и нагадал себе...рыжую гостью...
  
  — Извините, уважаемая, а как Вас зовут?
  
Лиса подняла на него глаза, и Данька подумал, что если бы не подоконник, за который он так вовремя уцепился, точно грохнулся бы на пол.
  
  — Ася...
  
  — Ася... Странное для лисы имя... Ну, проходите, Ася, в дом. Будьте моей гостьей...
  
Его вежливый тон Лисе явно понравился, впрочем, Данька и сам обалдел от собственной вежливости.
  
Нежданная гостья поднялась с лавочки, явно колеблясь, брать ей чемодан в дом или оставить на улице. Она то хватала его за ручку, то ставила обратно на землю.
Данька к этому времени уже вышел на крыльцо и, заметив лисье смятение, поспешно сбежал по ступенькам, легко подхватил чемодан и прошёл с ним в дом.
И уже там, анализируя этот несомненно чрезмерный порыв и раздумывая куда же ему пристроить лисью поклажу, удивился своему гостеприимству.
  
  — Уважаемый Заяц, а где у Вас можно умыться и воды попить? — Лиса стояла на пороге и смотрела на Даньку совершенно бездонными глазами, полными благодарности, густо приправленной явно проступившими слёзками.
   В который раз, не выдержав взгляда, заяц засуетился по комнате, натыкаясь на совершенно ненужные ему сейчас предметы. И только оказавшись у шкафа, сообразил, что надо бы достать чистое полотенце.
   В просвете ненадолго открывшейся дверцы Лиса успела заметить — в каком идеальном порядке разложены по полкам вещи, — и довольно улыбнулась. А окинув взглядом комнату, моментально определила, где не помешало бы повесить занавесочку, куда постелить скатёрку, чем накрыть лежанку, да и парочка цветочных горшочков на окошке были бы совсем не лишними.
"Хозяйственный у меня Заяц", — подумала Ася. И испугалась своих же мыслей: "У кого?!! У меня?!! Да уж...шустрая я лиса...ничего не скажешь..."
   Но тут же себе призналась, что думать так ей очень даже приятно.
  
А заяц уже застилал стол свеженакрахмаленной скатертью. Вскоре закипел, запыхтел вечерний самовар, и за окошком начало смеркаться. Запел первый сверчок, и от этой песни у Даньки в горнице запахло теплом и уютом. Ну, может и не запахло, но он-то сам этот запах определенно уловил.
  
Умывшаяся Лиса покрутилась перед зеркалом, подкрасила глазки-губки и, отчего-то даже слегка раскрасневшаяся, стояла в готовности присесть к столу.
Данька, искоса осторожно наблюдая за ней, лишь усмехался, невольно любуясь своей гостьей, но при этом изо всех сил изображал полное безразличие.
  
  — Прошу Вас садиться, Ася. Не побрезгуйте угощением. Чем богаты, тем и рады, — усаживая за стол Лису, Данька придержал её под локоток. Он уже не удивлялся своим неизвестно откуда взявшимся благородным манерам, но всё же подумал: ставить ли на стол медовуху или для первого раза это всё-таки неудобно.

Лиса посмотрела на закуски, слегка поморщилась такому обилию овощей и вздохнула.
"Сейчас бы курочки поджаренной", — грустно подумала она и сглотнула слюнку. — "И все-таки — чем это так вкусно пахнет?.."
Ей вдруг снова стало себя жалко. Так жалко, что даже захотелось всплакнуть.
Но она не успела.
За стол, невозможно напыженый, усаживался хозяин. Со свежестриженными усами, надушенный, в белоснежной рубашке и желтом галстуке.

"И когда он только успел?" — удивилась Лиса, но вслух сказала:
  
  — Вы, уважаемый, прям, словно на парад вырядились...
  
  — Ася, меня Данилой зовут.
  
  — ...приятно...познакомиться... Вы... очень радушный хозяин,.. и красивый,.. и модный,.. — Лиса вдруг поняла, что не находит нужных слов и несет всякую чушь.
  
И тут она неожиданно вспомнила все положенные ей по роли слова о ледяной избушке, и о обо всём, что там было дальше...
  
Прикусив губу, она с секунду подумала и решила внушить себе, что ничего такого и не вспоминала вовсе.

А Данька непонятно от чего вдруг осмелел и выставил таки на стол бутылочку медовухи.
  
С первого же глотка Лиса захмелела. Сказались и усталость, и день полный разных, не совсем приятных впечатлений.
Слово за слово, и у Лисы понемногу развязался язык. И захотелось ей излить свою душу, всю, без остатка, этому совершенно чужому, но невозможно милому мужчине. От него так хорошо пахло. Зайцем.
  
Подперев щеку лапкой и, время от времени смахивая набегающую слезу, слушал Данька историю тяжелой лисьей жизни.
Удивительно, те же самые сюжеты, прочитанные им сегодняшним днем, звучали в рассказе их непосредственной участницы совсем иначе.
Слушая свою гостью, Данька качал головой, цокал языком и поражался преувеличениям, с такой легкостью присочиненным авторами прочитанных им сказок.
  
"Да, уж...этим "сказочникам" ничего не стоит вот так запросто оболгать честного человека..."

И Волк, и Медведь, и мужик с рыбой раскрылись перед ним в совсем ином свете.
  
  — Да уж... Вас да на воротник! Да какой-то старухе... Да это же беспредел! — он грохнул кулаком по столу так сильно, что жалобно забренчала посуда на полках. — Ох, Ася, извините, дорогая. Продолжайте, пожалуйста...
  
И он снова слушал её, затаив дыхание, только лишь раз повёдя чуткими ушами. Ему показалось, что за окном залаяли собаки.

"Показалось... А ведь как с ней интересно..." — подумал Данька.
  
Бутылочку медовухи они давно прикончили, но Данька так и не решился спросить у Лисы про Кота, а сама она на эту тему никак не выходила.
  
"Что же у них там произошло, что этот наглец выгнал такую красивую женщину на улицу? Из её же, получается, дома и выгнал..."
   ......
  
А тем временем по темнеющим дорогам, из стороны в сторону, носились собаки. В заячьем домике уютно светились окна, но самого Даньки нигде не было видно.
  
  — Может, заяц какой-то другой дорогой в лес ушёл? И мы с ним разминулись? — вожак стаи недоуменно почесал за ухом.

Стая же сидела, низко свесив от усталости языки, и тоже ничегошеньки не понимала.
Возвращаться к Медведю без Зайца они опасались.
Но сколько уже можно гоняться в темноте? Они не люди что ли? Тем более что Данькой нигде не пахло...
  
  — Ладно, побежали к Косолапому. Доложим, как есть, — решился вожак.

Псы благодарно залаяли и помчались через лес обратно.
  
Хмурый Медведь встретил их на полпути. Рядом с ним шагал донельзя перепуганный Волк.
Перебивая друг друга, собаки отчитались о безрезультатности своих поисков.
Медведь раздраженно взглянул на вожака, рыкнул и обидно обозвал того и его стаю безмозглыми ищейками, да и отправил их по домам.
В принципе, и в писаной сказке собаки вернулись ни с чем, но там хоть видели плачущего зайца. А эти что?
  
"Безмозглые и есть! — решил про себя Медведь. — И ничего я и не погорячился... Вроде...Но вожака уволю! Завтра же!"
  
Следующим шёл Волк. Он хоть и хорохорился, но ноги у него от чего-то плохо гнулись в коленках. А тут еще Волчица так не вовремя вернула ему мокрый носовой платок.
"Плохая примета... К разлуке..." — почему-то решил Серый.
  
Только он это решил, как Медведь хлопнул его по плечу. Вроде бы и по-дружески хлопнул, но Волка унесло словно осенний листик в тёмный лес.
"Силу Медведю девать некуда, — проворчал себе под нос Волк. — Громила. Сам бы и шел. Всё равно все знают, что я ни с чем вернусь. Если вернусь, конечно... И чего по ночам людей-то гонять? Хотя, возвращаться с половины пути — это нехорошая примета..." — и он на бегу промокнул разом вспотевший лоб платком.
Платок так хорошо пах Волчицей.
Волк понял, что вернуться должен во что бы то ни стало!
  
А решив, сразу же приметил, как ярко и празднично светятся окна в заячьем домике.
"Угу... Разве будет Лиса беречь чужое электричество?.." — решил он. — Точно! Там она! Век мяса не рубать!"
  
Откуда ему, горемычному, было знать, что это сам бережливый Данька устроил непозволительную иллюминацию. На радостях.
  
Побродив по дорожкам и обнюхав многочисленные собачьи следы, Волк несмело вошел во двор. Вот здесь Зайцем еще попахивало. Заметив новенькую лавочку, Волк решил присесть и немного передохнуть перед новыми поисками. Уютно усевшись и вдохнув приятный осиновый дух, Волк вдруг насторожился.
Он слышал смех.
Мало того! В доме смеялись двое! Не только Лиса, но и...Данька!

Обалдевший Волк привстал, заглянул в окно и от увиденного застыл каменной статуей.
За столом рядышком сидели Данька и Ася. Веселые, раскрасневшиеся, они влюбленно смотрели друг на дружку и чему-то заразительно смеялись.
  
  — Так это была твоя бабка?
  — Так это был твой дед?
  
   ....услышал Волк совершенно непонятные ему обрывки фраз.
  
Он вздрогнул, потому что в темноте его кто-то легонечко взял за плечо. Рядом с отвисшей челюстью стоял Медведь. Он переволновался, устал ждать и пошел выручать Серого из беды. Беды почему-то не наблюдалось.
И Волк, и Медведь как-то виновато вздохнули, взглянули друг на дружку и, не сговариваясь, всплеснули лапами.
  
  — Вот незадача!.. Зайца-то, получается, и не выгнали вовсе?.. — Медведь едва выдавил из себя слова.
  
  — Получается, не выгнали.
  
  — Так это же прямое и наглое искажение русской народной сказки...получается!
  
  — Получается, искажение... - эхом отозвался Волк.
  
  — Это ты или моё эхо? — Медведь строго посмотрел на Волка.
  
Но тот, не отрываясь, смотрел в окно.
  
  — Слушай, а может они и не русские вовсе? — спросил Медведь.
  
  — Да вроде русские... — растерялся Волк. — Заяц, он точно русак!
  
  — А чего тогда такие неправильные?
  
  — Да наверно не тех книжек начитались...
  
  — Ладно, пошли домой. Не будем мешать простому человеческому счастью...
  
  — А лесному сходу что скажем?
  
  — А что е-с-с-сть, то и с-с-скажем!
  
  — Ах ты, чертовка! — Медведь не успел ухватить за хвост выпорхнувшую из-под лап сороку. — И откуда она, папарацци такая, тут так некстати объявилась?
  
А та, довольная, что первой разузнала что-то необычное и сенсационное, уже вовсю стрекотала где-то далеко в лесу.
   .....
  
Ранним утром Данька вышел на крыльцо, потянулся и, не успев даже зевнуть, так и застыл с разинутым ртом.
За воротами молчаливо столпились все лесные жители.
Повисшая в воздухе неприятная пауза длилась и длилась.
  
  — А Лиса где? — смущенно спросил наконец опомнившийся Медведь.
  
И было ему совсем не понятно, как прозвучали его слова: с угрозой или так...порядка ради.
  
  — Спит моя Ася. А что? — Данька невольно принял оборонительную позу.
  
Среди зверей пронёсся изумленный ропот. Первые передавали Данькины слова дальше, к тем, кто их не расслышал.
А заячьи мамаши, крепко держа своих дочек за локоточки, и вовсе осуждающе качали головами.
  
Тут дверь заячьего домика открылась и на крыльцо вышла Ася, в нарядном платьице из Данькиного сна.
Он обернулся к ней, да так и остался стоять, явно не в силах отвести своего восхищенного взгляда.
  
  — Откуда у тебя это платье?.. — наконец выдохнул Данька.
  
Лиса, совершенно довольная произведенным ею фурором, с деланным безразличием пожала плечами и сказала, как о чем-то обыденном:
  
  — Ах...это... Так оно у меня всегда было...
  
Медведь, с пониманием наблюдая за ними, усмехнулся каким-то своим мыслям, переступил с ноги на ногу и сказал:
  
  — Данька, так мы ж это...поздравить тебя, то есть вас обоих, пришли. Накрывайте поляну, в дом мы все не поместимся.
  
Лесные жители одобрительно зашевелились, громко и все разом заговорили, а Данька только теперь увидел, что все звери стоят с полными руками гостинцев.

Лес гулял больше недели.
Звери, заразившись то ли весной, то ли чужим счастьем, заметно подобрели, потеплели друг к другу.
  
Немного захмелевшая Лиса, сидя на лавочке, записывала в пухлый блокнот какой-то очередной хозяйственный рецепт.
  
  — Я же теперь вегетарьянка, — объясняла она кому-то.
  
  — Ася,.. "ве-ге-та-ри-ан-ка", — отвлекшись от беседы, поправил её Данька.
  
  — Да, спасибо, Данечка, ве-ге-тарь-ян-ка, — повторила она, споткнувшись на том же слоге, и обворожительно ему улыбнулась.
  
Заяц покачал головой и, не выпуская наружу рвущегося довольства, продолжил свои мужские разговоры.
   ....
  
Следующей весной к Лисе срочно позвали бобриху-повитуху.
Даньку же, снабдив какой-то книжкой, на целый день отправили погулять.
Тот, еще более растревоженный и растерянный, чем даже в прошлом году, когда мастерил на этом самом месте счастливую лавочку, бродил по двору, явно не находя себе места.
Он зачем-то сходил в сарай, потом второй раз покормил курочек, затем пощупал на грядках с морковкой землю — не пора ли высаживать рассаду. И, поежившись от какого-то внутреннего озноба, присел с книжкой на лавочку. Данька машинально полистал её странички и наткнулся на сказку "Лиса и Заяц".
Прочитав её, он захлопнул книжку, чему-то усмехнулся и какое-то время просидел в задумчивости.
"Надо же, как мы с Асей сказку-то исказили, — подумал вдруг Данька, поглаживая лавочку. — Пусть простят нас сказители, но всё же интересно, изменилось бы хоть что-то в тот вечер, прочти я тогда и эту историю?"
  
Впрочем, вопрос этот был чисто теоретическим и оттого совершенно счастливый Данька просто махнул лапкой. Он тихо порадовался своему маленькому счастью и тому, что всё сложилось именно так, как сложилось.
В этот раз он знал точно, что скоро в его доме приключится что-то хорошее. Даже...очень хорошее.

Вскоре в окошко постучали, и он стремглав кинулся в дом.
Ася улыбалась, показывая глазами, чтобы он заглянул в корзинку. В ту самую, которую Данька закончил плести сегодняшним утром.

В корзинке, обнявшись, спали серенькая Лисичка и медно-рыжий Зайка.
  
Оставалось придумать им имена.


<<< Список произведений автора 
 Просмотры произведения (1132) 
Форма комментированияРассказы о детях

 
 
 
 
Copyright © 2010-2017 — "Кенгуренок" Все права на материалы, находящиеся на сайте m-kenga.ru, принадлежат их авторам и охраняются в соответствии с действующим законодательством, в том числе, об авторском праве и смежных правах. При любом использовании материалов сайта гиперссылка на m-kenga.ru обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администрации сайта.