Классическая пейзажная лирика   Современная пейзажная лирика   Галерея пейзажей   Пейзажная лирика   Антология пейзажной лирики   Каталог литературных сайтов Новости сайта  
 
 
 
 
 
 
 

Уланова Наталья«Рыжая Инка (Часть первая)»

Билибин Иван - Заставка к сказке «Белая уточка»
Билибин Иван
Заставка к сказке «Белая уточка»
Мир, по детским правилам построен, 
Для родителей невидим, засекречен, 
Но без них, без взрослых, он просторен, 
Весел, справедлив и безупречен! 

Виктор Батраченко

Малышей из ясельной группы готовились вывести на прогулку. День стоял солнечный, и воспитательница сама рада была подышать свежим, немного даже пьяным, воздухом. Тетя Грета — техничка — стояла на коленях, завязывая последний ботинок, в предвкушении, что ближайший час можно будет спокойно посидеть одной и попить чаю в полной тишине.
  
Карапузы неровным строем шли друг за дружкой по коридору. Шаг, второй, третий... Но стоило выйти на улицу, как тут же кто-то из них заваливался, заплетался в ногах и плюхался на мягкое место. Следующие натыкались на усевшегося, теряли равновесие и оказывались рядом. Слёзы, сопли, грязные руки и одежда — всё это — неминуемые составляющие так часто повторяющегося происшествия.
  
Но в этот раз предусмотрительная воспитательница достала из сумки несколько заготовленных пустышек и успокоила ими самых громких малышей. На площадке сразу стало тихо и спокойно. Она наспех отряхнула пальтишки и усадила детишек по лавочкам беседки, что была закреплена за этой группой. И только собралась отойти к другим воспитательницам, заинтересованно рассматривающим фотографии недавно вышедшей замуж Галины Николаевны — высокой, молодой и самой красивой в этом детском саду воспитательницы, как обернулась на неожиданную возню.
  
Рыжая приземистая девочка, совсем малышка, ухватившись за колечко, тянула соску изо рта её счастливого обладателя. Но зубы, крепко вцепившись в резину, не позволяли ей завладеть этим богатством. Недолго думая, рыженькая стукнула упирающегося мальчишку кулаком. Тот от удивления открыл рот, и соска тут же оказалась у победительницы.
  
Девочка с тёмными кудряшками, так же оставшаяся без соски, конечно, хотела заполучить такую же, но понимала, что дать её должна только воспитательница, и потому сидела дисциплинированно и спокойно. Но сердечко колотилось от мысли, что это единственный шанс попробовать диковинку на вкус. Дома её категорически запрещали!
  
Рыжая Инка с недовольным видом мусолила пустышку. Та ей явно не понравилась. Но отдавать захваченную добычу обратно принципиально не хотелось, и тогда она решила впихнуть щедро наслюнявленную соску своей тёмненькой соседке.
  
Воспитательница, успокоившись, что всё в её группе в порядке, направилась к своим коллегам, совершенно не обратив внимания на то, какая возня завязалась на скамейке.
  
Тёмненькая девочка отчаянно крутила головой, обороняясь от назойливой доброты. Боролись они долго и безрезультатно. Но втолкнуть соску соседке, Инке так и не удалось.
  
Вот так характер натыкается на характер.
  
Вспотевшие малышки внимательнее присмотрелись друг к другу и поняли, что с этой минуты будут вместе.
  
Так началась эта странная, непонятная никому дружба.
  
***
Когда тётя Грета натирала в группе паркет мастикой, а затем долго гудела полотёром, всем детям приходилось безмолвно и неподвижно сидеть на стульчиках.
Это было трудно.
Тогда воспитательница, Татьяна Борисовна, научила их играть в очень интересную игру "Молчанку", смысл которой заключался в том, кто дольше всех промолчит. Рот при этом своеобразным движением руки запирался на замок, и все сидели, переглядываясь и подозревая своего соседа в оброненном слове. Игра была увлекательнейшая!
И на самом интересном месте тетя Грета так не вовремя стала подзывать к себе детей! Они должны были подходить к ней со снятыми и перевернутыми тапочками.
Тетя Грета сидела над ведром, с ножом в руках, и энергично соскабливала с подошв грязь. При этом она ворчала и громко объявляла — у кого грязи накопилось больше, а у кого меньше.
Наслоения на подошвах с потрохами выдавали тех, кто с особым рвением катался по натёртому паркету.
Оставшиеся в очереди, затаив дыхание, ждали, в какую же из импровизированных групп определят их.
Несмотря на ворчание и вечно недовольное лицо, дети любили свою техничку даже больше, чем меняющихся воспитательниц, и опростоволоситься в её глазах не хотелось никому.
Тетя Грета была у них одна!
  
Дети готовились к дневному сну.
Провинившиеся были назначены в помощники, чтобы помочь тете Грете достать из кладовки раскладушки и расставить их в строго определенном порядке по комнате. Среди них была и Алина, тёмненькая кудрявая девочка. Раскладывать эти тяжелые раскладушки ей не очень-то и хотелось, но находиться в числе избранных было очень почётно.
Сидевшая на стульчике невиновная Инка, иссверлив глазами подружку, решила, что как только тетя Грета выйдет из группы, она будет кататься по паркету так, чтобы грязи на её тапочках скопилось как можно больше.
  
После мёртвого часа в группе случился какой-то шум. Алина никак не могла разобрать, в чём дело, а спросить об этом у Инки было невозможно, потому что за ней очень рано пришла мама и забрала домой.
Но Инка почему-то совсем не радовалась, а озиралась и тайком утирала слёзы.
Только на следующий день стало известно, что во время дневного сна, как только Татьяна Борисовна и тетя Грета на минутку, как они потом говорили, вышли из группы, Инка залезла в их раздевалку и тайком съела торт.
Целый торт!
Как она могла узнать, что он существует и находится именно там, для всех детей осталось загадкой.
С этого дня Инка стала героем! Съесть торт у самой Татьяны Борисовны! Вот это смелый поступок!
Её со всех сторон окружили любопытные дети и, тормоша из стороны в сторону, расспрашивали о том, какой был торт, как назывался, много ли было в нём крема и шоколада, и еще — почему она ни с кем не поделилась?
Инка взахлёб описывала ситуацию, как она, со страхом быть пойманной, пробралась к раздевалке, чтобы только одним глазком посмотреть на торт, а потом взяла мармеладку, а потом шоколадку, а потом облизала розочку и не смогла остановиться...
Алина стояла поодаль и, вытаращив глаза, слушала всё это. Она верила и не верила в произошедшее...
А Инка, изредка встречаясь с ней глазами, тут же отводила их в сторону и с еще большим рвением припоминала подробности.
  
Совсем скоро случился еще один скандал. На этот раз, всё в тот же тихий час, воспользовавшись отсутствием воспитательницы и технички, Инка слопала целую сумку помидоров.
Тетя Грета отлучилась с утра из группы и, отстояв очередь, купила их в соседнем овощном магазине. Но домой почему-то не отнесла, а сразу вернулась в группу, хоть и жила в двух шагах от детского сада.
Помидоры висели на гвоздике довольно высоко от пола.
Недоумение, как Инка смогла перетащить тяжелую сумку под воспитательский стол и съесть их все до единой за рекордно короткое время, превратилось в еще одну загадку.
Крик тети Греты был слышен на всю округу.
На этот раз с Инкой никто не разговаривал, ограничившись выразительными, полными осуждения, взглядами. Она сидела в углу, но не ревела, а затравленно переживала повышенный к себе интерес.
Утром её мама долго извинялась перед техничкой и заверяла, что больше ничего пропадать у них не будет.
И правда, до самого последнего детсадовского дня тетя Грета кричала по какому угодно поводу, но обвинить Инку в пропаже — ни разу больше не пришлось.
  
***
С утра Татьяна Борисовна объявила, что уходит из детского сада, потому что они с семьей переезжают в другой город. Муж у неё был военный и не раз заходил в группу. Все дети при виде формы замирали и стояли, как вкопанные. И только после его ухода медленно приходили в себя и уточняли друг у друга: сколько же звездочек было у него на погонах.
  
Так что, известие грянуло, как гром среди ясного неба.
  
Поверить в то, что Татьяны Борисовны завтра не будет, не мог никто....
  
Дети окружили её и ревели в полный голос. Воспитательница обняла их всех, своих подросших воробышков, с которыми проводила утренники, ставила спектакли, учила правильно читать стихи, да что там говорить — многих ходить научила, прижала к себе и не утирала слёз. А они капали на её белый костюм, плюхаясь и расплываясь темными пятнами.
Инка, до объявленного известия помогавшая тете Грете чистить вареный бурак, быстро смахнула капли с ткани.
Тут в свою смену пришла любимая Галина Николаевна и тоже присоединилась к общему прощанию.
Тетя Грета стояла с тазом нарезанного кружочками сладкого бурака и, не стесняясь своих слёз, пыталась напомнить, что все-таки время полдника.
Она не отменила ненавистный бурак даже в такой день...
Спорить с ней было бесполезно.
И потому дети стали по одному отрываться от Татьяны Борисовны, запихивать в рот свой кружочек и быстренько возвращались продолжать обнимания.
Через время было совершенно непонятно, кто первым запачкал воспитательнице белый костюм.
Алина, которая знала правду, вздохнула с облегчением, что Инке хоть на этот раз не влетит.
  
Дома же, ей давно запретили дружить с этой неспокойной девочкой. И если Алина позволяла себе какой-то каприз, то мама пристально всматривалась в её лицо, разводила руками и кричала в комнату, что из садика привели не её послушную дочку, а разбалованную Инку, которую она даже знать не желает! И пусть, идут скорее и поменяют обратно!
Алина в ужасе бросалась к зеркалу и...облегченно вздыхала, что в отражении на неё смотрит она же, а не рыжая, вся конопушках, подружка, а мама просто как-то глупо ошибается!
  
***
Утром в группе Инка объявила, что звать теперь её нужно Инесса. А еще лучше Инесса Николаевна.
Между детьми тут же завязался горячий спор. Всем было интересно узнать, с чем именно связана такая перемена.
Инка хлопала рыжими ресницами и не нашлась с ответом. Лепетала, что вроде ей так сказали дома.
Затем кто-то предположил, что так её будут звать, когда она вырастет и станет учительницей. Дети тут же согласились. Согласилась и Инка.
  
Алина робко тронула подружку за плечо и тихо спросила:
  — Инна, а как меня будут звать, когда я вырасту?
  
  — Тебя? А тебя никак! Алина и Алина, — она смерила девочку высокомерным взглядом. — Уйди, мне некогда! И на физкультуре сегодня встанешь сзади меня!
  
  — Почему это сзади тебя? Я же выше! — Алина прямо опешила от такого заявления.
  
  — Я выше! Я!!! — Инка стала подпрыгивать и, придерживаясь за Алинину руку, еле еле устаивала на цыпочках. Нос, шея — всё стремилось к потолку.
  
Но тут мимо проходил Генка Шкуринский, самый красивый мальчик в группе, который быстро сориентировался в происходящем, и разрешил спор в пользу Алины.
Правда победила и на этот раз.
  
Инка показала язык им обоим и понеслась вниз по лестнице. Но, остановившись пролётом ниже, задрала голову и отчаянно закричала:
  — Я выше! Я Инесса Николаевна! Я вырасту и стану учительницей! А ты, Алинка-дуринка, никогда учительницей не будешь! И Генка на мне женится, а не на тебе! Тили-тили тесто, жених и невеста! .........
  
Инка сказала очень обидные слова. Алина выскочила на улицу и спряталась в колючих кустах.
Ветки искололи колени, руки, плечи, но она молча переносила боль.
Ей совсем расхотелось жить...
  
Но Инка как сбесилась в тот день. Она очень быстро разыскала Алину, силком вытащила её из кустов и, уперев руки в боки, задала всего один вопрос.
Поодаль же стояла группка детей, с нетерпением ожидающая ответа.
  
  — Вот скажи нам, Алина, как звать твою маму?
   ... ... ... ... ... ...
  — ...мама...
  
   Инка довольно обернулась к ребятам и утвердительно кивнула:
  — Вот! Что я вам говорила! Она даже не знает, как звать её маму!
  
  — Как не знаю!!! Знаю я! Маму звать...МАМА!!! — выкрикнула в сердцах Алина, но каким-то седьмым чувством уже ощущая какой-то подвох.
  
Дети поначалу весело рассмеялись, но потом, видимо, пожалели хорошую девочку и стали наперебой объяснять, что у каждой мамы есть имя, и пусть она вечером спросит у своей, как же её зовут.
  
Услышанное потрясло Алину до глубины души... Она никак не могла понять, как это у мамы, у самой мамы, может быть какое-то имя... А главное — для чего? Мама — она мама и есть!
  
Она потупила взгляд и еле слышно произнесла:
  — Это наверно у ваших мам есть имя, а у моей нет! — и не выдержала, разревелась.
  
Инка растерялась, подбежала к подружке, стала быстро её целовать и крепко прижимать к себе.
Ей стало так жалко свою глупую непутевую Алинку, что она тут же пообещала всем, что вечером сходит к ней домой и узнает, как звать тётю Лиду.
  
Инкины слова понравились всем, кроме Алины. Она не представляла, как Инка появится у них в доме, ведь мама не разрешает им дружить. И второе, как можно решиться задать маме такой вопрос!
И потому, Алина целый день выбирала момент, чтобы под благовидным предлогом отозвать Инку в сторону и уговорить не приходить вечером.
  
Наконец момент был выбран. Просьба была озвучена в раздевалке. Но Инка упорно настаивала на своём визите.
Ситуация получалась безвыходная.
Единственное, на что она со скрипом вдруг согласилась — это поменяться шкафчиками для одежды.
Она давно, оказывается, хотела, чтобы на её дверце была картинка с вишенками, а не с шариками.
   Сегодня Инке явно фартило.
  
Вечером Алина кругами ходила вокруг мамы, никак не решаясь задать этот сложный вопрос.
Она так боялась обидеть её своими глупыми словами и подозрением!
  
"Какая же Инка — плохая девочка! Это всё из-за неё! Не буду дружить с ней в жизни!" — решение было принято окончательное и бесповоротное.
  
И как-то сразу полегчало.
  
Но уже через секунду мелькнуло дневное воспоминание, в котором Инка — такая смелая и уверенная в себе — выступала впереди, а чуть поодаль выжидали другие дети.
  
От пережитого волнения Алина никак не могла припомнить: был ли среди них Гена...
  
Ничего иного не оставалось, как идти к маме и...спрашивать...
   ...
   ...
   ...
И никак ведь не решиться...
   ...
   ...
   ...
Никак...
  
  — Доченька, да что с тобой сегодня? — мама перестала переворачивать котлеты.
  — ...ничего... — выдавила из себя Алина и убежала с кухни.
  
За ужином она попросила ещё одну порцию второго.
Давилась, но ела, изо всех сил изображая голод, и тянула время, чтобы все ушли, а она осталась с мамой наедине.
Домашние по-доброму посмеивались над сегодняшним аппетитом, но Алине было невесело.
  
…Среди ночи она горячо зашептала маме в ухо:
  — Мамочка, как тебя зовут?
  
   Мама со сна охнула, отстранилась, а потом, долго привыкая к темноте, глухо ответила:
  — Лида... А что?!..
  
  — Лида?!! — Алина аж выдохнула.
  
"Оказывается, всё правда! У мамы есть имя! И Инка права... Она... хорошая!"
  
  — А мама? Что такое тогда мама?!!
  
Женщина прижала к себе горячую дочку, коснулась губами лба.
  
  — оооооооо, да у тебя температура! Виктор, вставай скорее!!! Ребёнок весь горит, а ты спишь!
  
Утром Алина в садик не пошла. Она была по-своему счастлива и несчастна одновременно.
  
Всю неделю она с трепетом ждала момента, как войдет в группу и объявит детям имя своей мамы.
  
По дороге в садик они с мамой встретили Гену. Его провожала старшая сестра. Увидев друг друга, они взялись за руки и попросились от ворот идти до группы самостоятельно.
По дороге Алина дала Генке грушу, а от него получила яблоко.
Яблоки она совсем не любила, но это было какое-то очень вкусное!
  
Всю прогулку дети играли в "немцы-русские".
Гонялись по площадке до темноты в глазах, обзывали фашистами своих противников, брали в плен, пытали, с ненавистью выкручивая руки и заплёвывая друг другу лицо, пока другая сторона не успевала отбить своего пленённого друга.
  
Алина что было духу убегала от Инки-фашистки, вроде радуясь игре, но больше думая: когда же, она, наконец, сможет назвать детям мамино имя.
  
Но было всё как-то некогда, не вовремя, не к месту.
  
Время шло тягостно, тягуче. …Но никто из ребят никогда об этом даже не спросил...

 


<<< Список произведений автора 
 Просмотры произведения (1132) 
Форма комментированияРассказы о детях

 
 
 
 
Copyright © 2010-2017 — "Кенгуренок" Все права на материалы, находящиеся на сайте m-kenga.ru, принадлежат их авторам и охраняются в соответствии с действующим законодательством, в том числе, об авторском праве и смежных правах. При любом использовании материалов сайта гиперссылка на m-kenga.ru обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администрации сайта.